Поиск по словарям
Поиск :


АГЕСИЛАЙ II


АГЕСИЛАЙ II       Царь лакедемонян (398--361 гг. до  Р.Х.) из рода Эврипонтидов. Род. ок.444 г. до Р.Х. Умер ок. 360 г. до Р.Х.     Царь  Архидам II, правивший лакедемонянами с  большой  славой,  оставилпосле  себя  сына  по  имени  Агис  от  своей  первой жены Лампидо,  женщинызамечательной и достойной, и второго,  младшего  -- Агесилая от Эвполии. Таккак  власть царя по закону должна была  перейти Агису, а Агесилаю предстояложить  как   обыкновенному   гражданину,   он  получил  обычное   спартанскоевоспитание, очень строгое  и полное  трудов,  но  зато  приучающее  юношей кповиновению. Детей же,  которых ожидала  царская власть, закон освобождал отподобных обязанностей.     Когда Агесилай  находился  в так  называемых  агелах  вместе  с другимимальчиками  его  возлюбленным был  Лисандр, пленившийся,  прежде всего,  егоприродной  скромностью  и сдержанностью,  ибо,  блистая  среди юношей пылкимусердием,  желая быть  первым  во  всем, обладая крепостью  тела и  живостьюнрава, которую ничем нельзя было сдержать, Агесилай отличался в  то же времятаким послушанием и кротостью, что все приказания выполнял не за страх, а засовесть:  его более огорчали упреки, чем трудная работа. Красота  его в юныегоды делала незаметным телесный порок -- хромоту. К тому же он  переносил еелегко и жизнерадостно, всегда первым  смеялся над своим  недостатком и  этимкак бы исправлял его.  От этого  еще более заметным делалось его честолюбие,так  как он  никогда не выставлял свою хромоту в  качестве  предлога,  чтобыотказаться от какого-либо дела или работы.     Есть  сведения,  что  Агесилай был  небольшого роста и с виду ничем  незамечателен,  но  живость  и  жизнерадостность  при  любых  обстоятельствах,веселый  нрав, привлекательные черты  и  приятный  голос  до  самой старостипривлекали к нему людей.     После смерти Агиса II возник  спор из-за царской власти между его сыномЛеонтихидом  и  Агесилаем.  Агесилай  обвинил  Леонтихида  в  том,  что  тотнезаконнорожденный. В  самом деле,  всем было хорошо  известно,  что  вскорепосле своего прибытия в Спарту,  во время  землетрясения,  Алквиад в  страхевыбежал  из  спальни  Тимеи,  жены  Агиса,  и  этому позору  было  множествосвидетелей. А  Леонтихид  родился как  раз через десять месяцев после этого.Сам Агис никогда не считал Леонтихида сыном. На это  Леонтихид возражал, чтоАгис, в  присутствии  многих  свидетелей  перед  смертью  отрекся  от  своихзаблуждений и назвал  его  сыном.  Дело  таким образом становилось не совсемясным. К тому же прорицатель Диониер вспомнил одно древнее прорицание:      Спарта! Одумайся ныне! Хотя     ты с душою надменной     Поступью твердой идешь, но     власть возрастишь ты хромую.     Много придется тебе нежданных     бедствий изведать,     Долго хлестать тебя будут войны     губительной волны.      Это  пророчество  прозрачно  намекало на хромоту  Агесилая, но Лисандр,бывший в то время в зените своего  могущества, возразил, что пророчество этоговорит скорее  в  пользу  Агесилая, чем Леон-тихида. "Ибо, -- сказал он, --божеству безразлично, если царствует кто-либо  хромающий  на  ногу,  но еслицарем будет  незаконнорожденный и, следовательно, не потомок Геракла, то этои будет "хромым пареньем"".     При таких обстоятельствах Аге-силай и был провозглашен царем; он тотчасвступил  во  владение  имуществом Агида, лишив  этого права Леонтихида,  какнезаконнорожденного. Однако, видя, что родственники Леонтихида с материнскойстороны,  люди  вполне  порядочные,  сильно  нуждаются,  Агесилай  отдал  имполовину  имущества;  так,  вместо зависти и  недоброжелательства, он стяжалсебе  славу  и  расположение   граждан.  Такую   же  предусмотрительность  идальновидность  Агесилай проявил  в государственных делах. В то время  самойбольшой силой в государстве были эфоры и геронты; первые из них находились увласти только один год, вторые  же сохраняли свое  достоинство  пожизненно иимели полномочия, ограничивающие власть царей. Поэтому цари с  давних временжили  с ними в раздорах,  передавая эту вражду  от отца  к сыну. Но Агесилайизбрал  другой путь. Вместо того чтобы ссориться  с ними и делать их  своимиврагами,  он всячески угождал им,  не предпринимая ничего  без их совета,  абудучи призванным, всегда  торопился явиться как  можно скорее. Всякий  раз,когда эфоры подходили в то время, как он, сидя на царском троне, решал дела,он  поднимался  им навстречу, каждому  вновь  избранному  геронту  он всегдапосылал в  качестве почетного  дара теплый дар  и  быка. Этими поступками онхотел  показать,  что  почитает  их   и  тем  возвышает  их  достоинство,  вдействительности  же незаметно для окружающих все более укреплял собственноемогущество  и  увеличивал  значение   царской  власти  благодаря   всеобщемурасположению, которым он пользовался (Плутарх: "Агесилай"; 1--3).     Едва успел  Агесилай вступить  на  царствование, как из Финикии  прибылкакой-то сиракузец Герод  и сообщил, что видел там финикийские триеры:  одниприплывали из других мест, другие экипировались на  месте, третьи еще толькостроились. Всего их, как он слышал, должно было  собраться триста. Этот флотснаряжался  царем   и  сатрапом  Тиссаферном  для  похода  неизвестно  куда.Лакедемоняне были очень обеспокоены этим, созвали союзников и стали  думать,что им  делать.  Лисандр,  считая, что греки  будут значительно превосходитьперсов  на  суше и на море,  убедил Агесилая взять на себя поход в  Азию приусловии, что  ему  будут  даны тридцать  человек спартиатов,  до  двух тысячнеодамодов и до шести тысяч союзнических контингентов. Когда Агесилай сделалзаявление о  предпринимаемом им походе,  лакедемоняне дали  ему  все, что онпросил, да еще  на шесть месяцев хлеба и зерна.  Совершив  жертвоприношения,Агесилай  отправился в путь. Перед плаваньем в Азию, он решил отправиться  вАвлиду   и   принести  жертву   на   том   месте,  где   Агамемнон  совершилжертвоприношение перед отплытием в Трою. Но когда  он туда прибыл, беотархи,узнав  о   его  намерениях,  послали   всадников  с  запрещением  продолжатьжертвоприношение;  всадники эти  сбросили  с  алтаря части  лежащих  на  немжертвенных животных. Агесилай пришел в страшный гнев и, призывая в свидетелибогов, сел  на  корабль и отплыл (в 396  г. до  Р.Х.).  Он  прибыл в Гераст,собрал  там  как можно  больше войска и двинулся на Эфес  (Ксенофонт:  3; 4;1--2).     Сначала Тиссаферн, боясь Агесилая, заключил с  ним договор, по которомуперсидский царь обещал предоставить греческим городам в Азии свободу и правожить по собственным законам. Однако позже, решив, что у него уже  достаточносил, он начал войну. Агесилай охотно принял вызов, так как  возлагал большиенадежды на свой поход. При  этом он сделал вид, что  собирается  выступить вКарию.  Когда же там собрались воинские силы варваров, он неожиданно вторгсяв Фригию. Здесь он завоевал много городов и захватил большие богатства.     Когда подошло время для возобновления военных действий,  Агесилай повелвойско в Лидию  и  прибыл на равнину у  Сард (в 395  г. до Р.Х.).  Тиссаферннапал  со своей конницей на воинов противника, которые разбрелись по равнинес  Целью грабежа,  и многих из них уничтожил. Но  Агесилай  немедленно нанесответный  удар: поставив легкую пехоту между всадниками, он  приказал воинамвыступить  на  противника,  не теряя  ни минуты,  а сам следом повел тяжелуюпехоту. Варвары были  обращены в бегство, и  греки,  устремившись в  погоню,многих  убили и захватили  вражеский  лагерь. Узнав о поражении своей армии,Артаксеркс II велел отрубить Тиссаферну  голову,  а затем сразу  обратился кАгеси-лаю с просьбой  прекратить войну и отплыть домой, предлагая ему за этоденьги,  но тот ответил, что  вопрос о мире может решить только одна Спарта.Пока  же  Агесилай  повел  свои  войска  во  Фригию, взяв  у царского  послаТиффраста тридцать талантов на путевые расходы (Плутарх: "Агесилай"; 9--10).     Тиффраст,  ничуть  не  веря  миролюбивым  заверениям  Агесилая,  считалнесомненным, что  лаконец надеется одержать  окончательную победу над царем.Не видя  другой  возможности  выпроводить  эллинов прочь  из Азии,  он решилвозбудить   войну   внутри  самой  Эллады.   Итак,  он   отправил  в  ГрециюродосцаТи-мократа,  дав ему  с  собой 50 талантов,  и  поручил ему подкупитьвиднейших политических деятелей в греческих государствах. Тимократ побывал вФивах,  Коринфе  и Аргосе  и  раздал деньги  виднейшим демагогам.  Принявшиевзятку  всячески  старались опорочить лакедемонян в глазах своих  сограждан.Это не  потребовало большого труда,  так  как грубая  гегемония  лакедемонянвызывала возмущение во всей Элладе. Вскоре не без происков фиванцев началасьвойна между опунтскими  локрами и фокей-цами. Когда фокейцы одержали победу,фиванцы вступили в войну на  защиту локров. Фокейцы обратились за  помощью клакедемонянам.  Лакедемоняне  давно  уже гневались  на фиванцев и немедленноотправили против них две армии -- во  главе с Лисандром  и царем Павса-нием.Афиняне  решили  помогать  фиванцам. Таким  образом, через десять  лет послеокончания Пелопонесской  войны началась новая  всеэллинская война и началасьнеудачно  для спартанцев -- войско Лисандра потерпело поражение,  и  сам  онпогиб. Армия же Павсания с позором отступила из Беотии (Ксенофонт: 3; 5).     Тем временем в  394  г. до  Р.Х.  Агесилай отправился  походом в  землисатрапа  Фарнабаза и дошел до  самой  Пафлагонии. Здесь он привлек  на  своюсторону Пафлагонского царя Котия. Потом он возвратился во Фригию и предал ееопустошению. За два года командования Агесилая слух о нем распространился повсей Азии. При этом особенно прославлялись его  рассудительность, простота иумеренность. Среди многих тысяч воинов трудно  было найти такого, у которогопостель была бы проще и дешевле,  чем у Агесилая. К жажде  и  голоду он  былнастолько безразличен, как если бы один лишь он был создан, чтобы переноситьлюбые  перемены погоды,  но самым приятным  зрелищем для греков,  населяющихАзию, было видеть, как полководцы  и  наместники,  обычно невыносимо гордые,изнеженные богатством  и  роскошью,  с  трепетом угождают человеку в простомпоношенном плаще и беспрекословно меняют  свое  поведение, выслушав  от неголишь одно по-лаконски немногословное замечание.     В то  время  Азия сильно  волновалась  и  склонна  была к  отпадению отперсов. Агесилай  навел порядок  в азиатских городах и придал  им надлежащеегосударственное устройство, не прибегая к казням и  изгнаниям граждан. Затемон решил двинуться дальше, чтобы, удалив войну от греческого моря, заставитьцаря  сразиться за его собственную жизнь и сокровища  Суз и Экботан и  такимобразом лишить его  возможности возбуждать войну среди греков, сидя спокойнона своем троне и подкупая своекорыстных искателей народной  благосклонности.Однако в это время к нему прибыл  спартанец Эпикидид с известием, что Спартеугрожает  опасная  война в самой  Греции и что эфоры призывают его прийти напомощь  согражданам.  Едва  успела  прийти  к  нему  скитала,  как  Агесилайотказался от блестящих успехов, от могущества и заманчивых надежд и, оставивнезавершенным  дело, тотчас же отплыл. Он оставил своих союзников в глубокойпечали по нему.     Пройдя через Фермопилы, Агесилай  двинулся  по Фокиде,  дружественно  кнему  расположенной.  Но лишь  только он  вступил в Беотию и встал лагерем уХеронеи, пришло известие, что  персидский флот под командованием Фарнабаза иафинянина Конона  разгромил ла-конский флот у Книда. Чтобы не внушать воинамробости и отчаянья  в  то  время, как они готовились к борьбе,  он  приказаллюдям, приплывшим  с моря,  говорить противоположное действительности -- чтобитва была выиграна спартанцами. Он сам появился  с венком на голове, принесжертвы  богам  за  хорошее  известие  и  отослал  друзьям  части  жертвенныхживотных.     Отсюда он выступил  дальше  и,  оказавшись при  Коронее лицом к  лицу спротивником,  выстроил войско в  боевой  порядок,  поручив орхоменцам  левоекрыло и став во главе правого. У неприятеля на правом фланге стояли фиванцы,на  левом  --  агривяне.  Битва   была  чрезвычайно  ожесточенной,  так  каклакедемоняне  и фиванцы  уже давно горели  ненавистью друг  к  другу. Первоестолкновение  не вызвало,  правда,  упорной  и  длительной  борьбы:  фиванцыобратили в бегство орхоменцев, а Агесилай -- аргивян. Однако  и те и другие,узнав, что их левое  крыло опрокинуто и отступает, повернули назад. Агесилаймог бы обеспечить себе верную победу, если бы он не ударил фиванцам в лоб, адал им пройти мимо  и бросился  бы  на них сзади. Однако из-за ожесточения ичестолюбия он сшибся  с  противником грудь  с  грудью,  желая опрокинуть егосвоим натиском. Враги приняли удар с не меньшей отвагой, и вспыхнуло горячеесражение по всей боевой  линии, особенно напряженное в том месте,  где стоялАгесилай, окруженный пятидесятые спартанцами, боевой пыл которых послужил наэтот раз спасением для  царя. Ибо  они сражались, защищая его,  с величайшейхрабростью  и, хотя  и  не  смогли  уберечь  царя от ран, однако,  когда егопанцирь был  уже пробит во многих  местах мечами и  копьями,  вынесли его  сбольшим трудом, сплотившись тесно вокруг него. Многих врагов они положили наместе, но  и сами потеряли  многих. Когда  выяснилось,  что одолеть фиванцевпрямым  ударом  слишком  трудно,  спартанцы  принуждены  были принять  план,отвергнутый Ими в начале сражения. Они  расступились перед  фиванцами и далиим  пройти  между своими, а когда те,  увидев, что  прорыв  уже  совершился,нарушили  строй, спартанцы  погнались  за  ними и,  поравнявшись,  напали  сфлангов. Но и тогда им не удалось обратить врагов в  бегство: фиванцы отошлик Геликону, причем эта битва преисполнила их самомнением, так как им удалосьостаться непобежденными, несмотря на то, что они были одни без союзников.     По возвращении в Спарту,  Агесилай сразу же завоевал симпатии граждан ивсеобщее  удивление своими  привычками  и образом жизни. Ибо,  в отличие  отбольшинства  полководцев,  он  не  вернулся  с  чужбины  другим   человеком,преобразившимся  под  воздействием  чужеземных   нравов,  недовольным   всемотечественным, ссорящимся со своими согражданами; наоборот, он вел себя так,как если бы  никогда не переходил на  другую сторону Эврота, уважал и  любилродные обычаи, не изменил ничего ни в пище, ни в купаниях, ни в образе жизнисвоей  жены, ни  в  украшении  своего оружия, ни в  домашнем хозяйстве. Дажедвери  собственного  дома,  которые были  настолько древними, что, казалось,были поставлены  еще Аристодемом, он сохранил в прежнем состоянии  (Плутарх:"Агесилай"; 11--20).     Война тем временем продолжалась. В 390 г. до  Р.Х. лакедемоняне узнали,что весь скот коринфских жителей находится в их владении и согнан в Пирей, амногие  также кормятся из  запасов, имеющихся в  самом  городе;  поэтому ониснова   отправились  походом  на   Коринф  под  предводительством  Aгeсилая.Защитники  Пирея  не стали думать о  защите,  но все устремились в святилищеГеры. Агесилай  вступил в крепость и овладел всеми припасами (Ксенофонт;  4;4--5). Когда Агесилай находился  еще около Коринфа и наблюдал, как его воиныуводят пленных и уносят  добычу, к нему  прибыли послы из Фив с предложениемдружественного  союза.  Агесилай, всегда ненавидевший этот город, нашел этотслучай  подходящим, чтобы  выразить свое презрение к фиванцам, и сделал вид,что не видит и не слышит послов. Но еще не  успели фиванцы уйти,  как к царюприбыли гонцы с известием, что целая  мора спартанцев  изрублена коринфскиминаемниками  во главе с афинянином  Ификратом.  Такое большое  несчастье  ужедавно не постигало лакедемонян: они потеряли многих  славных  воинов, причемгоплиты  оказались  побеждены легкой пехотой,  и лакедемоняне -- наемниками.Агесилай  тотчас  поспешил  на  выручку,  но,  когда  узнал,  что  дело  ужесвершилось,  быстро вернулся к Пирею  и уже сам предложил явиться беотийскимпослам. А фиванцы, платя ему той же монетой, теперь ни словом не упомянули омире, а лишь попросили пропустить их в Коринф (Плутарх: "Агесилай"; 22).     Между тем, после  того как Ко-нон  и Фарнабаз с помощью  царского флотазавоевали владычество  на море и стали опустошать берега Лаконики, а афинянена деньги, полученные  от Фарнабаза, вновь укрепили свой город, лакедемонянерешили заключить мир с царем. Они послали Анталкида к Тириба-зу с тем, чтобыпозорнейшим, несправедливейшим  образом  передать  царю  греков,  населяющихАзию, из-за  которых и  начата  была вся  война  (Плутарх: "Агесилай";  23).Договор,  заключенный  между  Артаксерксом  II и Анталкидом,  гласил:  "ЦарьАртаксеркс считает справедливым, чтобы ему принадлежали все города  Азии,  аиз островов -- Клазомены и Кипр. Всем же прочим городам, большим и малым, --должна быть  предоставлена  автономия, кроме  Лемноса,  Имброса  и  Скироса,которые  по-прежнему  остаются  во  власти афинян. Той  из  воюющих  сторон,которая не примет этих условий, я вместе с принявшими мир, объявляю войну насуше и на море и воюющим с ними окажу поддержку кораблями и деньгами".     Этот мир несколько ронял престиж Спарты в глазах азиатских греков (что,в сущности, было не так уж важно), но во всем  остальном был ей на руку, таккак подрывал  могущество ее главных врагов --  фиванцев и  аргосцев. Ведь наосновании  этого договора  первые должны  были  отказаться от  гегемонии надБеотией, а вторые --  над Коринфом и предоставить автономию всем подчиненнымгородам.  Как и следовало  ожидать, фиванцы  возражали против условий мира ихотели  принести клятву от всех бео-тийцев,  но  Агесилай отказался  принятьтакую  присягу  и потребовал, чтобы фиванцы  присягнули на  точном основаниицарской грамоты, -- что всякий город -- большой и малый -- станет с этих поравтономным.   Не   дожидаясь  возвращения  послов,  он  стал  демонстративноготовиться  к походу  на Фивы.  Однако,  прежде  чем  он  двинулся в Беотию,приехали представители фиванцев  и заявили,  что  они согласны  на автономиювсех  городов. Тогда  лакедемоняне  вернулись  на  родину,  а  фиванцы  былипринуждены   присоединиться  к   общей  присяге   и  предоставить  автономиюбеотийским  городам (386 г. до Р.Х.). В целом после Анталкидо-ва мира Спартасохранила  гегемонию над  Элладой  и  даже  несколько  усилила свои позиции,поскольку взяла на себя роль блюстителя присланных  царем  мирных условий  идобывала автономию греческим городам (Ксенофонт: 5; 1; 29--36).     Унизив таким образом Фивы, Агесилай  не успокоился на этом. В 382 г. доР.Х. лакедемонский отряд под командованием  Фебида был отправлен в Халкидикудля того,  чтобы вести войну против  олинфян. В это время в Фивах шла борьбамежду   демократической   партией   Исмения  и   олигархами,  возглавляемымиЛеонтиадом.  И вот,  когда  Фебид проходил  мимо  города  со своим  войском,Леонтиад убедил его внезапно захватить  Кадмею (фйванский  акрополь).  Фебидпослушался и напал во время Фесмофорий на ничего не подозревающих фиванцев изавладел твердынею.  Исмений  был  схвачен,  отправлен в Лакедемон  и  черезнекоторое  время казнен. Демократы, и в их числе Пелопид, бежали. Эпа-минондостался  в городе: его не  тронули, так  как вследствие  его научных занятийвраги  не  считали  его  способным  к  политической  деятельности  (Плутарх:"Пелопид"; 5).     Когда весть о захвате Кадмеи лакедемонянами распространилась по Элладе,все греки были охвачены негодованием; возмущались и сами спартанцы, особеннопротивники Агесилая. В гневе  они спрашивали  Фебида, по чьему приказанию онтак поступил, и всеобщие  подозрения были обращены на  Агесилая. Но Агесилайбез колебаний  открыто выступил на защиту Фебида, говоря, что важно выяснитьтолько, принес ли  этот поступок какую-нибудь пользу. "Ибо все, что приноситпользу Лакедемону,  -- говорил  он, --  вполне  допустимо совершать на  свойстрах  и риск,  даже  без чьего-либо  приказания".  Он  не только спас жизньФебиду, но и  убедил государство взять  ответственность за это преступление,разместить  в  Кад-мее  караульный отряд  и  предоставить  фиванские  дела игосударственное устройство на произвол  Архия и Леонтиада, с помощью которыхФебид вошел в  город и захватил крепость. Вот почему  у всех явилась  мысль,что  Фебид  был  только  исполнителем, а  зачинщик всего  дела --  Агесилай.Дальнейшие события с несомненностью подтвердили эти подозрения.     В 379 г. до Р.Х. изгнанники-демократы тайно возвратились в Фивы и убилиАрхия  и  Леонтиада.  После  этого фиванцы  восстали  и  изгнали  из  городаспартанский  караульный отряд.  В  Фивах было восстановлено  демократическоеправление. Агесилай обвинил фиванцев в том,  что они убили  своих полемархов(хотя те были ими лишь на словах, а на деле правили как настоящие тираны), исклонил лакедемонян объявить Фивам войну. В поход был  отправлен второй царь-- Клеом-брот I, который вернулся, не совершив ничего достойного.     До  этого  времени фиванцы вели войну с лакедемонянами в одиночку, дажечасть беотийцев выступала против них. Но вскоре на сторону Фив встали Афины,и причиной тому  была  авантюра Сфодрия.  Сфодрий был оставлен Клеомбротом вкачестве  гармоста  в  Феспиях. Это  был  человек,  не  лишенный  смелости ичестолюбия, но  более  преисполненный  пустых надежд, чем  благоразумия.  Онжелал стяжать славу и, считая,  что Фебид благодаря своему дерзкому поступкустал знаменит, пришел к выводу, что приобретет  имя еще  более громкое, еслинеожиданным  нападением  захватит  Пирей и  этим  отрежет  афинян  от  моря.Передают  также,  что  это была  затея  беотар-хов с Мелоном и Пелопидом  воглаве. Они подослали к  Сфодрию людей,  прикинувшихся  друзьями лакедемонян,которые  и  побудили  Сфодрия  взяться  за  дело.  Этот  поступок  по  своейнесправедливости  и противозаконности  был  подобен  поступку Фебида,  но  висполнении  его не было ни  той же смелости, ни того же успеха.  День засталлакедемонян  на  Фриаский-ской  равнине,   в  результате  чего   замысел  ихраскрылся. Афиняне отправили послов в Спарту, чтобы обвинить Сфодрия. Но ещепрежде  сами спартанцы  привлекли Сфодрия  к суду  по обвинению,  грозившемусмертной казнью.     У Сфодрия был сын  Клеоним, еще  совсем  юный и  красивой наружности, ккоторому  пылал  страстью  сын Агесилая Архидам.  Незадолго до  суда Архидамприступил  к  отцу  с просьбой поддержать  Сфодрия. Агесилай, хотя и порицалочень сильно поступок Сфодрия, не оставил просьбы сына без ответа. Он вообщеочень  любил своих  детей. О нем даже рассказывали одну забавную историю, невязавшуюся с его суровым обликом: будто бы он дома  играл  со своими детьми,когда они были еще маленькими,  и ездил вместе  с  ними на палочке,  а когдаодин  из  друзей  увидел  Агесилая  за этим занятием,  Агесилай попросил  неговорить об этом никому, пока тот сам не станет отцом.     Итак, благодаря поддержке Агесилая, Сфодрий был оправдан, и возмущенныеафиняне объявили лакедемонянам войну (Плутарх: "Агесилай"; 23--25).     В 378 г. до Р.Х.  Агесилай во главе войска лакедемонян вторгся в Беотиюи предал  окрестности Фив опустошению. После он отступил,  оставив в ФеспияхФебида. В том же году Фебид потерпел поражение и сам пал в  бою. В следующемгоду Агесилай повторил свое вторжение и вновь предал страну систематическомуопустошению.  Фиванцы   оказались  в  очень   тяжелом  положении  вследствиенедостатка хлеба; уже два года они не могли снимать с полей жатвы. Возможно,действуя Агесилай против них прежним способом, он мог бы преуспеть в военныхдействиях, но в 376 г. до Р.Х он тяжело и надолго заболел. На пути из Фив, вто  время как  его  войско  находилось в Мегарах, он  шел  однажды  из храмаАфродиты. Вдруг  у него лопнула  какая-то жила, и  кровь  потекла из  тела вздоровую, не хромую  ногу. Голень необычайно раздулась  и причиняла Агесилаюневыносимую боль.  Тогда какой-то  сиракузский  врач вскрыл  ему  жилу окололодыжки.  Кровь  брызнула  и,  не  переставая,  текла  целые сутки. Никакимисредствами  не удавалось остановить кровотечение, пока  Агесилай  не впал  вбеспамятство;  тогда  кровотечение  само  собой  прекратилось.  После  этогоАгесилай был  отвезен в  Лакедемон, где долго  пролежал больным, не будучи всостоянии выступить в поход (Ксе-нофонт: 5; 4; 34--58). Тем временем, в  375г. до  Р.Х., фиванцы взяли Фес-пии, а затем  разбили близ Тегиры  в открытомбою две спартанские моры, причем погибли оба спартанских полемарха (Плутарх:"Пелопид"; 16--17).  После этого  они  легко покорили Беотию  и восстановилисвою гегемонию. Еще прежде  афиняне разбили лаконский  флот  в проливе междуНакосом и Пиро-сом. Из 83  лаконских триер афинский  наварх Храбрий захватил49, а 24 потопил (Плутарх: "Фокион"; 6). В 373 г. до Р.Х. другой спартанскийнаварх  Мнасипп потерпел тяжелое поражение на Керкире и сам пал  в бою. Но втом же году фиванцы  взяли  и  разрушили  Платеи. Это до крайности возмутилоафинян, имевших с платейцами  очень  давнюю дружбу, и  охладило их рвение. Всамом деле, пока афиняне  вели войну со Спартой, фиванцы потихоньку прибралик  рукам  всю Беотию  и приступили  к завоеванию Фокиды. Могущество фиванцевстремительно возрастало и теперь  уже внушало опасение самим афинянам. Итак,обе стороны стали искать путей к примирению.     В 371 г. до Р.Х. в Лакедемон съехались посольства из всех концов Элладыдля обсуждения условий договора. В  числе фиванских послов  был Эпаминонд --муж знаменитый своей образованностью и познаниями в философии, но  тогда ещене проявивший себя  как полководец. Видя,  что все прочие пресмыкаются передАгесилаем, он один  решился выступить с откровенной речью, в которой говорилне только об интересах фиванцев, но и об общем благе всей Греции. Он указал,что война увеличивает могущество Спарты, отчего все остальные терпят  ущерб,что мир должен быть основан на началах всеобщего равенства и справедливости,что он будет прочным лишь в том случае,  если  все  будут между собой равны.Агесилай, замечая, что Эпаминонд пользуется вниманием присутствующих греков,задал  ему  вопрос:  "Считаешь ли  ты  правильным с  точки  зрения всеобщегоравенства   и   справедливости,   чтобы   беотийские   города   пользовалисьнезависимостью?" Эпаминонд, не задумываясь и не  смущаясь,  ответил Агесилаютоже  вопросом:  не считает  ли  тот  справедливым, чтобы и  жители Лаконикиполучили независимость (Плутарх: "Агесилай"; 27--28).     Затем  был  заключен мир,  по  которому  стороны  обязались  вывести изсоюзных   городов   гармостов,  распустить  сухопутные   и  морские  силы  ипредоставить  автономию  всем  городам.  На   верность  этим  условиям  мирапоклялись   все  участники  конгресса.   Фиванцы   были  занесены  в  списокгосударств,  давших  клятву,  но  на  следующий  день  Эпаминонд вернулся  ипотребовал, чтобы в списке поклявшихся  слово "фиванцы" было заменено словом"беотийцы"  (Ксенофонт:  6;  3;  18--19).  "Мы  позволим беотийским  городамприносить клятву каждому от своего  имени лишь тогда,  когда и вы  позволитевашим пери-экам приносить клятву от каждого отдельного города", -- сказал он(Павсаний: 9; 13; 2). Тогда  Агеси-лай  в страшном  гневе вскочил с места  ипотребовал,  чтобы Эпами-нонд  заявил определенно, готов ли он  предоставитьнезависимость Беотии. Эпаминонд в свою очередь опять спросил, предоставят лиспартанцы независимость жителям Лаконики (Плутарх: "Агесилай"; 28). Агесилайбыл  возмущен  и  сказал, что  не будет  ничего  исправлять в документе,  наверность которому  они уже  поклялись и под которым уже подписались. Если жеони не хотят участвовать в мирном соглашении, то он может их,  если  угодно,вычеркнуть. Таким образом, все  прочие заключили между  собой  мир  и толькомежду лакедемонянами и фиванцами оставались враждебные отношения, и фиван-цыудалились с конгресса в весьма мрачном настроении (Ксенофонт: 6; 3; 19-20).     В  это время второй царь -- Клеомброт I стоял с войском в Фокиде. Эфорытотчас отправили  ему приказ выступить против фиванцев. Очевидно,  спартанцыпредполагали,  что  теперь,  когда  фиванцы лишились  союзников, самое времяокончательно  покончить  с  ними. Но  на деле  случилось  обратное  -- черездвадцать  дней  после  окончания конгресса  в  битве  при  Левкт-рах  войскоКлеомброта  потерпело полное  поражение  от  фиванцев,  которыми  командовалЭпаминонд. Погиб сам  царь и с  ним тысяча лакедемонян  -- цвет  спартанскоймолодежи.  Никогда,  за  всю  свою  историю, Спарта  еще  не терпела  такогожестокого поражения (Плутарх: "Агесилай"; 28).     Первым следствием  левктрской катастрофы  был  всеэллинский  конгресс вАфинах, происшедший  в  том  же году. По-видимому, на нем  подтверждены былиусловия Ан-талкидова мира 386 г. до  Р.Х.  и решения предыдущего конгресса вСпарте,  но  по  существу  он  определил  новое  положение  вещей.  Если  напредыдущих  конгрессах  лакедемоняне  приносили  клятву  за своих  союзников(считая их на деле и по форме  своими подданными),  то теперь каждому городуна Пелопоннесе была  предоставлена возможность приносить клятву за себя. Этоозначало окончательный распад пелопонесского союза  и конец гегемонии Спартына  полуострове.  Мантинейцы,  воспользовавшись  предоставленной  им  полнойавтономией,  сошлись на общее собрание и постановили сделать Манти-нею однимгородом,  как  это  и было  раньше,  до превращения ее спартанцами в  четыредеревни, и обнести ее стеной  (Ксенофонт: 6;  5; 1--4). Эпаминонд,  прибыв вАркадию, склонил аркадцев  не останавливаться на  этом  и произвести  полноеобъединение  (синойкизм)  всех  аркадских  общин  в  единый  союз  и  единоегосударство. Когда решение  по  этому вопросу  было  принято, была  основанановая  столица  Аркадии  --  Мегалополь,  куда  были  переселены --  отчастидобровольно, а  отчасти  по  принуждению  --  жители всех  аркадских городов(Павсаний: 8; 27--28).     Лакедемоняне с огромным беспокойством наблюдали,  как непосредственно уних под боком  при содействии фиванцев возникает новое сильное  государство.Сразу  же после  того, как мантинейцы приступили к  строительству стен,  ониотправили к ним послом Агесилая.     Но когда Агесилай прибыл в  Ман-тинею,  члены  правительства отказалисьсозвать для него народное собрание и предложили царю передать  свою  просьбуим. Когда Агесилай завел разговор  о постройке  стены, мантинейцы  отвечали,что остановить постройку невозможно, так  как соответствующее  постановлениеуже  принято народным собранием. Агесилай в гневе удалился (Ксенофонт: 6; 5;4--5).     В 370 г. до Р.Х. после создания Аркадского союза и основания Мегалополялакедемоняне  вступились  за  аркадских  изгнанников  (противников  союза) иобъявили  аркадянам  войну.  Агесилай  с войском  и  изгнанниками вторгся  вТе-гейскую  область,  считая тегейцев  виновниками  мятежа  и  изгнания.  Онопустошил страну и осаждал городскую крепость, наведя таким образом страх нааркадян. Аркадяне в ответ заключили союз с аргивянами и элейцами,  а в  Фивыпослали  предложение о союзе. Бео-тийское войско тотчас выступило  в  поход,присоединив к себе  союзных  локров и  фокейцев.  Все это войско двинулось вПелопоннес под предводительством  беотархов Эпаминонда и Пелопида. Остальныебеотархи  добровольно уступили  им  командование над  войском,  зная военныйгений и доблесть этих  мужей (Диодор: 15; 59; 62). Когда  беотийцы прибыли вАркадию, был уже конец декабря 370 г. До Р.Х. На соединение с ними двинулисьвсенародным  ополчением аркадяне, элейцы,  аргивяне  и все  прочие союзники.Собралось  не  менее  70  000  человек.  Начальники  войска,  собравшись  насовещание, Решили идти на саму Спарту  и  предать  опустошению всю Лаконику.Разделив  войско  на  четыре  части, союзники проникли  в  страну различнымипутями. Беотийцы подступили к Селласию и склонили его жителей к отложению отспартанцев.  Аргивяне  вступили  в  Лаконику  из  Тегейской  области, разбивгарнизон, охранявший горные проходы. Так же успешно  действовали наступавшиеотдельными колонами аркадяне и элейцы. После  того, как все войско собралосьв Селласии,  оно  двинулось на  Спарту,  предавая  всю  страну  разорению  исожжению (Диодор: 15; 62--64).     К  этому времени доряне занимали Лакедемон  уже в  продолжении шестисотлет, и еще ни разу  враг не  отваживался вступить в их страну: беотийцы былипервыми врагами, которых спартанцы увидели на своей  земле  и которые теперьопустошали ее, дойдя до  самого Эврота и города. Дело в том, что Агесилай неразрешил спартанцам сразиться с таким, как говорит Феопомп, "валом и потокомвойны", но  занял центр города и самые важные пункты, терпеливо снося угрозыи  похвальбы  фиванцев,   которые  выкликали  его   имя,  призывая  его  какподстрекателя войны и виновника всех несчастий сразиться за  свою страну. Ноне менее заботил Агесилая царивший в городе переполох, вопли и беспорядочныеметания  пожилых  людей,  негодовавших  по  поводу случившегося,  и  женщин,которые  не могли  оставаться спокойными  и  совершенно  обезумели  от криканеприятелей и  вида костров. Тяжелым ударом для  его  славы  было и то, что,приняв город самым сильным и могущественным в Греции, он теперь  видел,  каксила этого города пошатнулась.     Когда  Агесилай заметил,  что враги намереваются  перейти Эврот и силойворваться в  город,  он  оставил все другие  позиции  и выстроил лакедемонянперед центральными возвышенными  частями города. Как  раз в это время  Эвротиз-за   обилия  снегов  в   горах   выступил  из  берегов  и  разлился  ширеобыкновенного, но переправу  вброд  не столько затрудняла быстрота  течения,сколько ледяной холод воды. Как ни старался Эпаминонд из честолюбия завязатьсражение  в самом городе,  он не смог выманить Агесилая или  вызвать его  набой, а потому снялся с лагеря, отошел от города и стал опустошать страну.     В  Лакедемоне  между  тем  около  двухсот  граждан, которые  уже  давносоставили  заговор, захватили  Иссорий,  сильно  укрепленный  и неприступныйпункт,  где  находилось  святилище   Артемиды.  Лакедемоняне  хотели  тотчаскинуться  на них, но Агесилай, опасаясь мятежа, приказал остальным соблюдатьспокойствие,  сам  же, одетый  в  плащ,  в сопровождении  одного  лишь раба,приблизился к заговорщикам,  говоря, что они не  поняли его  приказания:  онпосылал их  не сюда  и не  всех  вместе, а одних  туда (он  указал на другоеместо), других в иные кварталы города. Те же, услышав его, обрадовались, чтоих замысел не раскрыт, и, разделившись, разошлись по тем местам, которые  онуказал.  Агесилай немедленно  послал  за другими  воинами  и  занял  с  нимиИссорий. Ночью он  приказал  арестовать и убить около пятнадцати человек  изчисла  заговорщиков.  Вскоре  был  раскрыт  другой,  еще более  значительныйзаговор спартанцев, которые  собирались тайно в  одном  городе,  подготовляяпереворот. Но  при величайшем беспорядке было одинаково опасно  как привлечьих  к  суду,  так  и  оставить  заговор  без   внимания.  Поэтому  Агесилай,посовещавшись  с эфорами,  приказал убить  их без суда, хотя прежде  ни одинспартанец не подвергался  смертной  казни без судебного  разбирательства. Изпериэков и илотов, которые были включены  в состав войска, многие перебежалииз  города  к врагу. Так как  это  вызывало упадок  духа в  войске, Агесилайпредписал своим  служителям обходить  каждое утро  постели воинов в  лагере,забирать  оружие   перебежчиков   и   прятать  его.  Благодаря  этому  числоперебежчиков оставалось неизвестным.     Одни  писатели  говорят,   что  фиванцы  отступили  из  Лаконики  из-заначавшихся  холодов,  а также  из-за  того, что  аркадяне стали в беспорядкеуходить и разбегаться; другие -- что они  и так провели там целых три месяцаи успели опустошить большую часть страны. Но все утверждают единогласно, чтоспасением своим Спарта была обязана Агесилаю, который на  этот раз отрешилсяот  присущих ему по природе качеств -- честолюбия и упрямства и действовал сбольшой осторожностью.  Тем не менее  после этого падения  он не мог поднятьмощь и славу своего города на прежнюю высоту. Хотя Эпаминонд не взял Спарты,он нанес лакедемонянам невосполнимое поражение  -- восстановил независимостьМессении, находившейся триста лет под их полным владычеством.  Когда Мессенабыла вновь основана  Эпаминондом и  прежние ее граждане стали стекаться тудасо  всех  сторон,  лакедемоняне не были  в  состоянии помешать  этому  и  неотважились выступить с оружием, но негодовали и гневались на Агесилая за то,что в его царствование лишились страны, не уступавшей Лаконики по размерам ипревосходившей  плодородием  другие  области  Греции  (Плутарх:  "Агесилай";31--34).  Сам Агесилай  отказался  впредь от командования  в  походах  из-засвоего преклонного возраста, предоставив военные дела сыну Архидаму. Когда в366 г.  до Р.Х. все воюющие стороны заключили между собой  мир, Агесилай  непринял этого  мира от фиванцев,  так  как не хотел признавать  независимостьМессении.  Правда,  в  скором  времени  и  бывшие  союзники,  которых преждеобъединяла  только ненависть  к лакедемонянам,  перессорились  между  собой.Афиняне первыми отступились от  фиванцев и заключили союз со  Спартой (еще в369 г. до Р.Х.). Затем беотийцы поссорились с ахейцами и аркадцами, в 364 г.до Р.Х. началась  война  между  аркадцами  и элейцами,  а в 363  г. до  Р.Х.мантинейцы  порвали  союз  с тегейцами  и  вновь  обратились  за  помощью  клакедемонянам. Аркадский союз распался. Фиванцы приняли  сторону тегейцев, ив  362 г.  до  Р.Х.  Эпаминонд выступил в  поход  с войском,  состоявшим  избеотийцев,  эвбейцев  и  фессалийцев.  В  Пелопоннесе  его  союзниками  былиаргивяне, мессеняне, а в самой Аркадии -- тегейцы и мегалопольцы. СоюзникамиСпарты  были  элейцы,  ахейцы  и афиняне.  Прибыв  в  Тегею, Эпаминонд  сталвыжидать ответных действий противника. Тем временем Агесилай со всем войскомлакедемонян поспешил в  Аркадию  и стал лагерем  близ Манти-неи. Получив этоизвестие,  Эпаминонд повел войско прямо на Спарту, надеясь захватить город вотсутствии его  защитников. Если бы какой-то критянин не прибыл к Агесилаю ине сообщил ему о приближении войска,  Эпаминонд взял бы  город. Но Агесилай,узнавший о  замыслах врага, успел вернуться в Спарту прежде прихода фиванцев(Ксенофонт: 7; 1--5).     Агесилай с  всевозможным  тщанием позаботился  об охране города.  Детейстаршего  возраста  и стариков  он  расставил  на крышах  домов, приказав импоражать врагов сверху; сам же выстроил под своей командой  воинов цветущеговозраста  и распределил  их  по проходам и теснинам,  ведущим  к  городу; онпреградил  все  те места,  через  которые  можно было  подойти  к  городу, испокойно  ждал наступления  врага  (Диодор:  15;  83). Немного позже фиванцыперешли  Эврот  и  напали  на  город.  Агесилай  отбивался  не  по  возрастурешительно  и ожесточенно, так как  видел,  что спасение  теперь  уже  не  восмотрительной обороне, но в  беззаветной отваге (Плутарх: "Агесилай";  34).Эпаминонд  вел  нападение в одно  и то же  время в разных местах, по очередиугрожая  всем отрядам, и всюду терпел поражение  вследствие неудобства своейпозиции (Диодор: 15; 83). Между тем он стал опасаться, что мантинейцы придутна  помощь  Лакедемону.  Не  желая  воевать  одновременно  с двумя  врагами,Эпаминонд  отправился  с величайшей быстротой  назад  в  тегей-скую  область(Ксенофонт: 7; 5).     Несколько дней спустя произошла битва при  Мантинее.  Эпа-минонд  вновьразгромил своих  врагов,  но сам пал  в  бою.  После  этой  битвы  и  смертиЭпаминонда греки заключили  между  собой мир.  Агесилай  хотел исключить  измирного  договора  мессенцев,  не  признавая  в них граждан самостоятельногогосударства.  Так как все  остальные греки стояли  за включение мессенцев  вчисло участников  мирного  договора, лакедемоняне  отказались участвовать  вмире  и  одни  продолжали войну.  Вынужденные вербовать  большое  количествонаемников, они  вскоре стали  отчаянно  нуждаться  в деньгах, и Агесилай, незная, как еще помочь отечеству и где  еще сыскать  средства для войны, в 361г.  до Р.Х. передал власть сыну Архидаму, а сам с отрядом наемников поступилна  службу к египетскому  фараону  Таху.  В это время  ему  было  уже  болеевосьмидесяти  лет.  Тем  более удивительна энергия, проявленная  им  в  этомпоследнем походе.     Когда  Агесилай  прибыл   в  Египет,   его  судно  встречали  важнейшиеполководцы  и сановники  царя,  чтобы засвидетельствовать свое  почтение.  Иостальные  египтяне,   много   наслышанные  об  Агесилае,  ожидали   его   снетерпением,  чтобы посмотреть  на него. Когда  же  вместо блеска и  пышногооружия они увидели лежащего  на траве  у  моря старого  человека  маленькогороста и простой  наружности, одетого  в дешевый грубый  плащ, они  принялисьшутить и  насмехаться над ним.  Еще более удивились они его странным вкусам,когда из привезенных  и принесенных  даров  гостеприимства он принял  толькопшеничную муку, телят и гусей, отказавшись от изысканных напитков, печений иблаговоний,  а  в ответ на  настойчивые просьбы принять эти дары,  предложилраздать их илотам.     По прибытии он  соединился с Тахом, который был занят приготовлениями кпоходу.  Однако  Агесилай  был   назначен  не   главнокомандующим,  как   онрассчитывал,  а лишь  предводителем  наемников; флотом  командовал  афинянинХрабрий, а всем войском -- сам Tax.  Это было первым, что огорчило Агесилая,но, кроме того, и  во  всем  прочем  он вынужден был  с  досадой  переноситьчванство  и тщеславие  египтянина.  Он сопровождал Таха  в морском  походе вФиникию,  беспрекословно  ему  подчиняясь  --  вопреки  своему достоинству иправу, пока, наконец, обстоятельства не сложились более благоприятно. Дело втом, что Не-ктанебид, двоюродный брат Таха, отпал от него и был провозглашенегиптянами царем. Агесилай со всеми наемниками перешел на его сторону. Когданаемники покинули его, Tax бежал, но вскоре против Нектанебида восстал новыйпретендент  на  престол. Он  также послал Агесилаю предложение о переходе насвою сторону. Узнав об этом, Нектанебид перестал доверять Агесилаю и вопрекиего  уговорам  не дал  сражения, а отступил в хорошо  укрепленную  крепость.Враги окружили крепость рвами и валами и приступили к осаде. Когда ров почтиокружил город и  осталось лишь небольшое свободное  пространство,  где можнобыло развернуться с  незначительным числом воинов, Агесилай вывел  наемниковиз крепости и после недолгого боя обратил осаждавших в бегство.     После  этого Нектанебид укрепил  и  упрочил свою власть,  а Агесилай  сденьгами,  которые получил  на  службе, и  частью наемников решил  отплыть вСпарту.  Нектанебид отпустил  его с большими почестями и  сверх  оговореннойплаты дал в подарок двести тридцать талантов.     Но Агесилаю не пришлось увидеть родину. По дороге он умер в возрасте 84лет (в 360  г. до Р.Х.). Спартанцы  залили его  тело в  расплавленный воск идоставили в Лакедемон (Плутарх: "Агесилай"; 36--40).  


Дата:







Последние обновления:
  • ЛЕНИН (Ульянов) Владимир Ильич
  • ЛИНАХАМАРИ, порт на берегу фьорда Петсамовуоно (Печенгского залива)
  • ЛОВЕЧ (Ловча), город в Сев. Болгарии на р. Осым (приток Дуная)
  • «ЛУНА», наименование советской программы исследования Луны и серии автоматических межпланетных станций
  • ЛУЧЕВАЯ БОЛЕЗНЬ, заболевание
  • ЛЬВОВСКИЙ ОТДЕЛЬНЫЙ ТЯЖЁЛЫЙ ТАНКОВЫЙ ПОЛК
  • ЛЮНЕВИЛЬСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР между Францией и Австрией
  • «М-172», Краснознамённая гвардейская подводная лодка ВМФ СССР
  • МАКЕДОНСКИЕ ВОИНЫ
  • МАЛАТЬЯ (Эрхач)

  • Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

    0.1643 с.